За семь месяцев до начала войны Максим Бровченко вместе с мамой посетили Киев. Оксана Бровченко вспоминает, что однажды они зашли в милитари магазин, где сын неожиданно сказал продавцу: «Продайте мне РПГ (ручной противотанковый гранатомет). Понимаете, такая страшная война будет, что мне нужен РПГ». После поездки мальчик был крайне встревожен. С приближением зимы он перестал нормально спать, постоянно повторяя, что будет война. Когда наступило 24 февраля, Максим проснулся со слезами на глазах: «Ну вот. Свершилось. Я же говорил».
Мама Максима — детский психолог и воспитатель. То, что ее сын — необычный ребенок, она поняла, когда ему исполнилось полгода. Его аутизм она восприняла не как болезнь, а как особый тип восприятия окружающего мира. С детства Максим интересовался только фактами, наукой. Ему не нравились сказки. Он не играл с игрушками, но коллекционировал их. В восемь лет мальчик увлекся космосом и начал его рисовать.
По словам матери мальчика, он начал говорить о войне задолго до ее начала, поэтому и попросил купить ему оружие в военном магазине в Киеве. Уже во время первой прогулки семьи в оккупированном Бердянске у Максима случился конфликт с российскими солдатами. Люди с расстройством аутистического спектра не умеют скрывать свои чувства и говорят то, что думают. Мать поняла, что оставаться в Бердянске было небезопасно. С помощью местного врача под действием снотворного и успокоительного она вывезла сына в Запорожье, минуя три десятка блокпостов.
